«Не умер, а улетел домой»

В Екатеринбурге в начале апреля прошёл одиннадцатый ежегодный фестиваль, посвящённый «гуманоиду» Алёшеньке — странной мумии, найденной в окрестностях уральского городка Кыштыма 30 лет назад. Мы в «Новой вкладке» ещё в прошлом году выпустили текст, где подробно исследовали феномен кыштымского карлика, который до сих пор умудряется объединять самых разных людей. Но хотелось своими глазами увидеть, как происходит это единение на практике. Журналист Иван Кайгородов побывал на «Алёшенька-фесте» и впечатлился тем, как на одной площадке уживаются пришельцы, либералы, Z-патриоты и «предполагаемые серийные доносчики».

Взгляд кукарачки

В этом году «Алёшенька-фест» проходил в «Театроне» — первом частном театре Екатеринбурга. Это обстоятельство наложило свой отпечаток на атмосферу, и без того колоритную. Оставшиеся на сцене театральные декорации решили просто не убирать — в частности, королевский трон, какие-то амфоры и куб, из которого почему-то торчала бутафорская свиная голова. Выглядело это всё, впрочем, будто так и задумывалось.

Особенно это касалось трона, потому что на него первым делом усадили «короля вечеринки» — бывшего милиционера Владимира Бендлина. Он прославился тем, что в 90-е пытался сам расследовать гибель Алёшеньки, для чего положил мумию в свой холодильник, организовал её видеосъёмку, а в итоге отдал каким-то сектантам и потерял. 

Бендлина как почётного гостя каждый год приглашают организаторы фестиваля — Марат «Марат Иноплоанетянович» Гиндуллин и Алексей «Алекс Плутонович» Королёв. Мероприятие в этом году проходило уже в одиннадцатый раз, а с момента обнаружения Алёшеньки и вовсе минуло юбилейных 30 лет, так что размах фестиваля был нетипично огромным, а вход — впервые за всю историю платным.

Итак, двое организаторов, которые взяли на себя и роль ведущих, объявили выход на сцену Владимира Бендлина. Но перед этим у Марата Инопланетяновича попросили рассказать, как фестиваль вообще появился.

— Это уже избитая история, — не без кокетства сказал Марат Инопланетянович. — Поднимите руки, кто её не знает.

Весь зал с готовностью поднял руки.

— Ну, ладно, повторяю всё заново, — вздохнул Марат. — Но у меня есть ощущение, что вы меня обманули.

И он снова рассказал всю историю. Не знаю уж, как часто Марат это делал, но как минимум однажды он изложил все подробности моему коллеге Ивану Козлову, а тот пересказал их в своём тексте, к которому я вас с удовольствием отсылаю. А потому, в отличие от Марата Инопланетяновича, повторять всё это не буду.

— Вот так всё и проходило в моём кафе первые шесть-семь лет, — закончил Марат.

— Это и погубило кафе в итоге, — заметил Алекс.

— Да, — сказал Марат.

Они вообще весь вечер только и делали, что всячески троллили друг друга. С того момента, как приятели впервые устроили этот фестиваль, судьба успела развести их по разным идейным лагерям: Марат засветился в активизме, а Алекс полгода назад вернулся из Украины, где воевал по контракту. Но ради Алёшеньки они очень стараются искать общие точки. Теперь в группе фестиваля во «ВКонтакте» у Алекса стоит статус «ОрганиZатор», а у Марата — «Либератор». 

Ну а пока что на сцену вышел Бендлин и сел на трон. Он коротко и привычно представился: рассказал, что в молодости не доверял свидетелям разных там паранормальных явлений и даже «шутил над ними некрасиво», а в 1992-м увидел пару необъяснимых объектов и уверовал. Короче, ко встрече с Алёшенькой в 1996-м судьба его морально подготовила.

— Я сильно переменился, — сказал Бендлин, отвечая на вопрос о том, как на него повлияла встреча с карликом. — Меня заинтересовало, откуда это существо взялось. Взгляд у этой кукарачки был разумный. Со слов очевидцев, Алёшенька смотрел со смыслом на всех. И стало очень жалко его, когда он ушёл.

— Вот! — подхватил Алекс Плутонович. — Вы слышали, что прозвучало слово «жалко». История Алёшеньки — она не только про инопланетян, она про доброту и сострадание: нормальные люди сочувствуют тем, кто мучается и страдает, и это нас объединяет.

Метеорит из дерева

Когда Бендлин покинул трон, на сцену позвали Геру Соболева, уфолога из Челябинска. Соболев привёз несколько футболок с символикой фестиваля, которые изготовила его дочь, и собрался их разыграть. Для этого зрителям предложили называть слова, связанные с историей кыштымского карлика — кто назовёт последнее, тот и получит футболку.

В какой-то момент дошло до слов типа «лес» и «Россия», так что организаторы решили, что пора завязывать. Вместо того, чтобы доводить до последнего слова, они попросили Владимира Бендлина выбрать, какое из уже прозвучавших показалось ему важнее всех. Эта задача далась ему нелегко, пришлось подсказывать:

— Я бы выбрал что-то, что повлияло на мою жизнь.

— Так что? Колодец? Холодильник? Мотоцикл?

— Мотоцикл, — покорно согласился Бендлин, хотя не все вспомнили, как связаны мотоцикл и карлик (я, например, не вспомнил).

Это слово предложил крупный лысый мужчина по имени Григорий. Оказалось, что он тут не случайный гость.

— Григорий — это человек, который всегда находит что-нибудь интересное у нас на Урале, — отрекомендовал его Алекс Плутонович. — Григорий, есть у тебя что-нибудь интересное?

Из интересного у Григория был с собой метеорит.

— Мы — группа «Космопоиск», — сообщил он. — Мы каждый год несколько дней проводим на озере Анбаш, восстанавливаем памятник Алёшеньке, ставим палатки. Всегда под одним и тем же деревом. В какой-то момент оно высохло и упало, однажды мы решили подрубить пенёк, который от него остался. Я ударил по этому пеньку, и из дерева выпал метеорит. Он у меня сегодня при себе, и если захотите, то в фойе его можно будет потрогать, укусить или облизать. Всё это бесплатно! 

Пара человек покинула зал — вряд ли в целях облизывания метеорита, скорее потому, что в зале становилось жарковато. Эти двое несчастных пропустили следующих выступающих — Актиния Койнова и Гуманоида Вадика. Актиний выглядел как человек, хоть и в ретро-футуристическом костюме, а вот Гуманоид Вадик, которого представили сводным братом Алёшеньки, действительно был похож на пришельца: в образе гуманоида, как бывало и раньше, вышел мужчина карликового роста. Дуэт исполнил несколько дэнс-хитов.

Дальше по плану был аукцион: разыгрывали бутылку красного вина от «Фанагории» с автографом Владимира Бендлина на этикетке.

— Стартовая цена — один рубль. Один рубль и бутылка ваша, — провозгласил Алекс Плутонович.

В этот момент в дверях зала появился мужик, который зарубил интерактив на корню. 

— Пять тысяч рублей, — сказал он.

Алекс не поверил.

— Я на полном серьёзе покупаю это прям щас за пятёрик, — настоял мужик, которого, как оказалось, зовут Даниил.

— Может, у нас есть люди, которые могут с Даниилом посоревноваться? — сделал Алекс последнюю попытку, но быстро понял, что таких в зале нет. Тогда он спросил, ни к кому особо не обращаясь:

— Вот пять тысяч рублей — на что их можно потратить?

— На бутылку вина вашу, — сказал Даниил. Я никогда в жизни не видел человека, который бы так чётко понимал, чего он хочет.

— Золотые слова, — ответил Алекс. — Даже пропало желание дальше проводить аукцион.

Но аукцион и так уже заглох, и ведущий понёс бутылку к Бендлину на подпись.

— Вот тут человек, которому деньги жгут карман, и он говорит, что за эту бутылку на всё готов, — пояснил Алекс на ходу.

— Я не на всё готов! — крикнул на всякий случай Даниил.

— Вы прям реально сегодня её будете пить? — спросил Алекс, вручая подписанную бутылку.

— Сейчас, — твёрдо и мрачно произнёс Даниил и попросил саблю, чтобы открыть бутылку.

— Мы же не гусары, — с упрёком произнёс Алекс Плутонович.

— Пиздец, — расстроился Даниил и, видимо, почувствовав к себе всеобщий интерес, представился:

— Мы группа «Электрослабость» из Питера, у нас тут концерт завтра.

Услышав это, ведущие немедленно попросили Даниила что-нибудь исполнить.

— Олений пенис — мой талисман, всё время им занят мой карман. Олений пенис — мой оберег, он знает, в каком багажнике Олег, — пропел Даниил глубоким чистым голосом и добавил:

— Приходите на концерт. Завтра вечером, в «Пространстве Ц».

— А просветите, что за «Пространство Ц» и где оно, — попросил Алекс.

— Я, если честно, в душе не ебу, — сообщил Даниил и удалился.

Алёшенька сушёный

После этого Марат разыграл среди гостей банку «Нутеллы»: нужно было ответить, почему призом является именно она. Ответ тут же выкрикнули из зала, и шоколадная паста досталась какому-то гостю из первых рядов.  

— Я не понял, почему, — сказал Алекс, который, похоже, был не в курсе этого сюжета. 

— Потому что банка «Нутеллы» пролетела в космосе прямо перед камерой во время облёта Луны, — объяснил Марат. — А 21 июля 1969 Нил Армстронг ступил на Луну.

Про Армстронга он добавил, видимо, чтобы поддеть Алекса Плутоновича: тот на правах патриотического уфолога последовательно развенчивает историю о том, что американцы были на Луне. Немудрено, что и случай с «Нутеллой» он не счёл достойным внимания.

Тем временем оказалось, что победитель конкурса всё ещё находится на сцене и вертит банку в руках.

— А ещё я хотел бы прочитать стих, — сказал он и прочитал стих, начинающийся словами «Ночью над Кыштымом небо вспыхнуло огнём».

На сцене его сменили Константин и Валерьян из музыкальной группы «Арфа Путч».

— С Константином я когда-то работал в парке культуры и отдыха, — пояснил Марат. — Первые постеры и бутафорию для фестиваля кыштымского карлика изготавливал именно он. Ему будет аккомпанировать Валерьян, который в молодости откусывал мышам головы.

— Круто! — одиноко крикнул кто-то из зала.

— У нас будет три космические песни. Первая, вторая. В конце будет третья космическая, но это быстро, — сказал Константин, после чего засмеялись все, кроме гуманитариев.

Затем выступила поэтесса Александра Аксёнова (Ушёл и от бабушки Лёша, / От Бендлина тоже ушёл. / Оставил он много хороших / Вопросов, легенд и шоу). Наконец дело дошло до Генриха Кокмана — местного барда и легенды «Алёшенька-феста», который интересовался кыштымским карликом с конца 90-х и придумал одну из первых посвящённых ему песен. 

— Генрих Кокман становится гостем каждого нашего фестиваля, — провозгласил Марат.

— Потому что вы не можете это отменить, — мрачно заметил Кокман. Внешне он походил на сильно исхудавшего Гарри Дюбуа из Disco Elysium. В этот раз Кокман представил свою новую песню, которую не успел выучить, поэтому частично читал с листа:

Среди сырков «Дружба» и копчённых в кастрюлях супа и колбас

Лежал Алёшенька сушёный. Ну почему он покинул нас?

Он был для всех для нас загадкой и загадочно исчез,

Ведь узкоглазые японцы поизучать онтогенез

Алёшеньки хотели сильно, себе присвоили его.

Но верим мы, что он, как Элвис, не умер, а улетел домой!

Алёшенька, ты просто рок-звезда, Алёшенька, ты с нами навсегда!

Листы с текстом песни Кокман тут же подписал, чтобы отправить в музей кыштымского карлика. В процессе подписания выяснилось, что такого музея пока не существует.

После Генриха должен был выступать болгарско-румынский исполнитель Виктор Бял.

— А он исполнитель ближе к болгарскому или к румынскому? — спросил кто-то.

— Мы сами не можем запомнить, всё время ошибаемся, и он на нас злится, — признался Марат.

Впрочем, Виктор Бял в любом случае не пришёл — он заболел. Зато отправил видео с записями двух своих песен про гуманоида Алёшеньку, первое из которых было немедленно включено.

— А мы точно будем обе песни его слушать? — нерешительно спросил Алекс, когда первое видео закончилось.

Кажется, многие сошлись на том, что в общем-то не так уж и плохо, что болгарско-румынский исполнитель Виктор Бял не смог приехать. 

На сцену снова позвали Владимира Бендлина, чтобы гости из зала могли задать ему вопросы. Кто-то спросил, не происходило ли в его квартире что-нибудь странное, пока «Алёшенька сушёный» лежал в его холодильнике. Бендлин ответил, что все эти дни очень плохо спал и видел дурные сны, а как только Алёшенька покинул холодильник, сон нормализовался. Но, возможно, это отчасти связано с тем, что всё это время Бендлина пилила супруга: ей почему-то не понравилось, что муж положил найденную в лесу мумию «инопланетянина» в холодильник вместе с едой.

— И впоследствии, уже после того, как Алёшенька исчез, у меня появилась какая-то тяга к окружающему миру, я начал обращать на всё внимание: какая красота вокруг, какие деревья, какое небо замечательное. До этого я просто проживал жизнь, а теперь стал замечать её, — внезапно зафиналил Бендлин.

Это его лирическое откровение без всякой иронии поразило меня, и я бы с удовольствием закончил им текст, если бы повествование не шло в хронологическом порядке. Но оно идёт в хронологическом, поэтому дальше Бендлина снова сменяет Кокман. Начало его следующей песни звучит так: 

В тихом небе ночном 

Ярко звёзды горят,

И они говорят 

Тебя за руку взять и за жопу схватить

От этой песни я ощутил тотальный восторг, смешанный с желанием немедленно выпить «Бугульмы» за углом, поэтому вышел из театра, а когда вернулся в зал, обнаружил, что на сцену вынесли двухметровую подушку-дакимакуру с изображением Александра Лукашенко в полный рост. Видимо, не я один окончательно перестал понимать, что происходит, потому что вслед за дакимакурой с Лукашенко мужчина продемонстрировал такую же, но с кыштымским карликом, и кто-то выкрикнул из зала:

— Он типа просто флексит тем, что у него есть?

Но нет — оказалось, что мужчина (он представился как Да Ня) придумал и стал производить разный мерч с Алёшенькой (и с Сашенькой), продавая его на «Озоне», а теперь собирается разыграть его среди собравшихся, если за несколько минут они придумают, чем его удивить.

Претендентов в итоге нашлось трое: Генрих Кокман, который в паре с одной из зрительниц вышел на сцену, сказал, что им нужно «сделать что-то» и ничего не сделал, и ещё две девушки. Одна спела песенку на румынском языке, а другая рассказала историю о том, что как только она оплатила билеты на фестиваль, у её отца отказали ноги из-за рака простаты, и он умер. Дакимакуру с карликом в итоге почему-то присудили за румынскую песенку.

Явление магистра

Наконец дело дошло до Ивана Абатурова с его докладом о конструкторе и учёном Сергее Королёве. Этот гость фестиваля приковал всеобщее внимание, как только его выступление анонсировали в соцсетях. Сам он представился как «магистр истории», но коллеги из It’s My City презентовали его более понятным образом — как «предполагаемого серийного доносчика». Первое слово тут, видимо, связано с тем, что журналисты опасаются пополнить список жертв магистра. Насколько он предполагаемый, вы можете посудить сами, прочитав, например, расследование Би-Би-Си, в котором социальный антрополог Александра Архипова доказывает, что Иван Абатуров скрывается под псевдонимом серийной доносчицы Анны Коробковой:

«Писать доносы, рассказывала „Коробкова“, её научил дед, который сам был доносчиком НКВД в сталинские времена. В период с февраля по сентябрь 2023 года „Коробкова“, по её словам, написала 1357 доносов, в том числе в прокуратуру, военную прокуратуру, ФСБ, ФСИН, Минюст и другие ведомства».

Я не до конца понимаю, как Абатурова занесло на этот фестиваль, но у меня есть предположение: зная его организаторов, один из которых явно склонен к трикстерству и изящным сетевым акциям, я подозреваю, что сподобить «предполагаемого серийного доносчика» рассказывать о выдающемся человеке, для которого доносы обернулись пытками и ГУЛАГом, само по себе было такой акцией. Так это или нет, но доклад Абатурова действительно выглядел как отдельный перформанс, причём срежиссированный вовсе не им. Тем более, что Марат представил его выступление как «доклад о пользе шарашек».

— Меня зовут Иван Абатуров, — сказал докладчик, усевшись на трон. — Я магистр истории. Обо мне можно найти очень много чего интересного в любой поисковой системе — самые потрясающие мифы и легенды. Так что я в какой-то степени являюсь для журналистики настоящим кладом, потому что мало какой человек может целый год привлекать внимание СМИ. А вообще я сегодня с необычным докладом «Сергей Королёв — динамичный человек динамичной эпохи».

Минут через пятнадцать, после монотонного рассказа про мировые войны и локальные столкновения на Балканах, эпидемии и историю воздухоплавания, Абатуров добрался до фразы:

— Вообще донос — это явление очень интересное. Надо сказать, что, если бы…

Но именно тут все мыслимые пределы времени вышли, и Алекс Плутонович решил забрать инициативу:

— Я с большим интересом слушаю, если честно…

— Неееееееет, — раздался чей-то протестующий гул с задних рядов.

— …но, думаю, почему бы нам не провести по этой теме некую отдельную конференцию?

— Неееееееееееееееееет, — гул с задних рядов усилился несколькими голосами, в нём зазвучали тревожные нотки.

— Может быть, у вас сейчас есть какие-то вопросы нашему докладчику?

Ни у кого в зале таковых не оказалось.

— Боятся, — сказал Марат Инопланетянович. — Явно боятся.

— Чего боятся? — то ли не понял, то ли сделал вид, что не понял, Алекс Плутонович. — Спасибо за этот интереснейший доклад, я много читал на эту тему, интереснейшая тема.

— На самом деле, иногда… — начал Абатуров

— Поаплодируем! — заорал Алекс Плутонович.

Магистр истории покинул сцену, и его место занял поэтический дуэт из Перми: Иван Неземной и Ульяна-с-Альдебарана прочли по одному своему стиху и одно произведение культового российского поэта, известного в сети как лейтенант Пидоренко.

Последним выступающим оказался журналист Семён Чирков, который рассказал о метафизическом краеведении (в частности, о том, что ТЦ «Гринвич» в Екатеринбурге представляет собой аномальную зону), а затем на сцену пригласили вообще всех участников. Вышли не все (Абатуров, например, не вышел), а те, кто-таки дождался конца фестиваля, совместно исполнили песню про кыштымского карлика. Быстро выяснилось, что текста никто не знает, что он в руках только у одного человека, но и на него никто не смотрит. Тем не менее каким-то магическим образом песню удалось спеть. Вот так и работает сила искусства и вера в невозможное.

— Спасибо, что всё посещаете и посещаете этот фестиваль и не даёте ему умереть, — сказал Марат в прощальном слове и тихо добавил: — Как Алёше.

Я бы на его месте таких слов не говорил. По-моему, всем присутствующим в тот момент было предельно ясно, что Алёшенька живой.