«Мы тут все из-за денег»

В стриптиз-клуб в прифронтовом Белгороде едут работать танцовщицы из самых разных регионов — от Петербурга до Владивостока. Их не пугают ни обстрелы, ни отключения электричества и воды, потому что сюда приходят отдохнуть военные с большими деньгами. Журналистка «Новой вкладки» прошла в белгородском стрип-клубе стажировку и узнала, как легко танцовщицы подсаживаются на «длинный рубль» и на что они готовы, чтобы заработать больше.

Дора и Лиза

Дора, 18-летняя стриптизёрша с короткой стрижкой и небольшим животиком, лежит на чёрном диване в топе и хлопковых трусах. Она пришла на тренировку, и ждёт, когда освободится подиум. В клубе девушка всего 20 дней и заработала за это время 70 тысяч рублей. Пока на пилоне крутится другая танцовщица, Дора перебрасывается шутками с хореографом Яной, стройной женщиной лет сорока. 

Рядом с Дорой, слегка смущаясь от непривычной обстановки, сидит её однокурсница Лиза: недавно ей тоже исполнилось 18, и она пришла в стриптиз вслед за подругой. «Очень деньги нужны», — улыбается новенькая.

Лиза хочет заработать на квартиру и машину. Её парень, с которым она встречается несколько месяцев, не против такой подработки. Вместе они пока не живут — нет денег на съёмную квартиру. 

Тем временем Дора пытается вскарабкаться по пилону под потолок, чтобы выучить какой-то новый элемент. У неё не получается, и она сползает по шесту вниз. Яна строго на неё смотрит, но подбадривает и говорит, что со временем у Доры получится. «Дай бох, дай бох!» — отвечает та с улыбкой, слегка коверкая слова. 

После тренировки Дора уходит в гримёрку, чтобы переодеться в полупрозрачное бельё и навести красоту. Стоя перед зеркалом с наклейкой «Приведи подругу и получи 10 000», она выпрямляет утюжком волосы. Гримёрка представляет собой просторную комнату, в центре шкафчики, по периметру — туалетные столики и стулья. На зеркалах — список с никами и именами танцовщиц, фотографии сотрудников клуба в боулинге и наклейки с телефоном горячей линии для женщин. Сами столы завалены косметичками и щипцами для волос. Под столами каблуками на трубе висят разноцветные стрипы: леопардовые, лаковые чёрные, розовые в блёстках. 

Над стиральной машиной в туалете сушатся стринги и бюстгальтеры. На двери в душевую комнату — плакат с примерами укладки и яркого макияжа. Надпись на нём гласит: «Оставим светлые оттенки хорошим девочкам. Чем ярче губы, тем чувственней образ!».

Дора, в обычной жизни Настя, живёт с родителями недалеко от Белгорода. Говорит, что искала работу официанткой, а в стрип-клуб пришла «в последнюю очередь», потому что в другие заведения её не взяли. По её словам, она с самого начала не стеснялась раздеваться, потому что к наготе вокруг быстро привыкаешь. «Мне всё так красиво рассказали. Какая разница, как зарабатывать?» — недоумевает Дора. Но матери о клубе она не сказала.

В стрип-клубе секса нет

Попасть в стриптиз несложно. Часто стриптизёрши совмещают смены в клубе с учёбой или основной работой. Навыки в танцах не нужны — можно начать с нуля. Если девушке срочно нужны деньги, хореограф Яна учит её стриптизу по экспресс-программе. Новенькая Лиза из таких, поэтому она намерена выйти на первую смену уже после трёх тренировочных занятий.

Яна показывает ей и другим начинающим разные движения на пилоне и подиуме. Она то берётся за поручни под потолком и медленно движется по периметру подиума, проводя по полу носком туфли, то вращается вокруг пилона, прогибая спину, то спускается по шесту на пол и делает «бабочку», имитируя ногами крылья. Девушки в меру своих сил и пластики повторяют за Яной движения. 

После тренировки хореограф садится на диван и объясняет правила для танцовщиц. Нужно быть «секси-пекси» — ухоженной и загорелой. В солярий можно сходить бесплатно. Надо сразу настроиться, что придётся раздеваться. Проще это сделать, если абстрагироваться от происходящего.

Когда посетители приходят в клуб, можно подходить и общаться. И параллельно разводить мужчин на покупку дорогого алкоголя и крейзи-услуги, советует Яна. Например, за специальный фирменный коктейль девушка танцует обнажённая на коленях у гостя прямо в зале.

Можно предлагать гостям романти́к, когда мужчина оплачивает не стриптиз, а беседу с девушкой. Романти́к длится час и стоит как недельный запас продуктов на семью из двух человек.  Стриптизёршам это, как правило, нравится: «Сидишь, а деньги капают». 

Из других услуг — «пенное шоу»: танцовщица выносит на столик к гостю таз с водой и обнажённая обтирает себя и посетителя мочалкой. Девушка также может исполнить какое-нибудь особенное желание клиента: например, станцевать с ним на сцене.

Стриптизёршам на работе нельзя заниматься сексом, напиваться, распространять наркотики, давать гостям свои контакты, перечисляет Яна. За опоздания и прогулы могут оштрафовать, за интим с гостями и отношения с сотрудниками клуба — уволить. 

После следующей тренировки хореограф показывает Лизе кабинки для приватов и «випку» — большую комнату с длинным угловым диваном, плазменным телевизором и музыкальным центром. Здесь гости могут спеть в караоке или отдохнуть большой компанией. 

Кабинки для «приватов» совсем небольшие — где-то полтора на полтора метра. Вход в них закрыт чёрными полупрозрачными шторами. В каждой кабинке — серые стены, приглушённый свет, маленький чёрный диван, на стене — кнопка для регулировки света. Если гость выключит свет, танцовщица обязана включить его обратно, чтобы через камеру в коридоре охранник мог видеть, что в кабинке не происходит ничего запрещённого. 

— Секса нет, но имитация будет, — объясняет Яна. Она просит другую новенькую сесть на диван и начинает показывать на ней разные сексуальные движения: медленно нагибается и гладит себя по ногам, садится на девушку и по-кошачьи выгибает спину, раздвигает ноги «клиента», будто собирается сделать минет. Лиза наблюдает за этим с улыбкой. Дальше хореограф показывает, как в позе наездницы нужно тереться о штаны мужчины, чтобы там «всё налилось и набухло».

При этом гости, подчёркивает Яна, не должны распускать руки, оголяться ниже пояса или склонять к половому акту в какой-либо форме.

— Если скажет: «Мне вчера твоя подруга отсосала» — нет. Не ведитесь на слабо! 

Во время приватов танцовщицы сталкиваются с приставаниями. Если после замечания гость продолжает распускать руки, можно завершить приват и выйти из кабинки.  

Позже одна из опытных стриптизёрш расскажет мне, как убежала от посетителя, который, едва оказавшись в кабинке, сразу же попытался снять с себя трусы. «Трахаться они хотят!» — подтвердит другая.

О любых некомфортных ситуациях можно рассказать менеджеру и отказаться работать с гостем. Если посетитель ведёт себя пугающе, можно выкинуть из кабинки трусики. Охранник увидит это по камерам и подойдёт. 

Яна предупреждает, что с клиентами лучше не говорить о политике, религии и войне, потому что в клуб приходят в том числе и военные, а у них может быть травмированная психика. 

Инструктаж закончен, и хореограф спрашивает, какое сценическое имя возьмёт себе Лиза. Ники нужны, чтобы не разглашать лишнюю информацию о себе. Некоторые девушки скрывают от близких своё место работы или говорят, что трудятся в клубе официантками. Среди танцовщиц есть замужние и женщины с детьми. Поэтому, а также в целях безопасности, стриптизёршам запрещено рассказывать клиентам друг о друге, а гостям — фотографировать в зале. Если они нарушают правила, то попадают в чёрный список. 

— Я думала Мона, — смущённо произносит Лиза.

— Как? Мона? — смеётся Яна. — Может, что-нибудь посексуальнее? 

— Ну тогда Рокси?

— Рокси у нас ещё не было.

«Этот позор надо пережить»  

Перед своей первой сменой Рокси в гримёрке надевает чёрное бельё и чокер. Первые три дня новеньким запрещено носить чулки и пояс: сначала руководство сети клубов должно оценить танцовщицу и решить, подойдёт ли она по «формату» — то есть внешности. 

— Перед камерами нужно ходить со втянутым животом! Грудь вперёд и не дышать! Или худеть, — советует со смехом Яна.

За пятнадцать минут до начала работы клуба начинается «проверочное антре». В гримёрку заходит менеджер, танцовщицы выстраиваются в очередь и показывают ему маникюр, бритые подмышки и приспускают трусики, чтобы был виден бритый лобок. Мужчина проверяет, чтобы макияж был ярким, а волосы идеально уложенными.

Рокси-Лиза успешно проходит проверку на внешность и её допускают до работы.  

Танцовщицы подбадривают новеньких: говорят, что первые смены самые тяжёлые, но «этот позор надо пережить». А ещё советуют не расстраиваться, если поначалу заработок будет не очень большим, и не комплексовать, если не понравишься гостю — значит, просто не в его вкусе.

— Пока будешь ходить, у тебя ножки подтянутся.

— У меня вот жопа выросла. Пришла — была абсолютно плоская. Прошло три месяца — прямо орех!

Богатый город

Посетители обычно приходят в клуб после полуночи: когда стихают вечерние обстрелы города, а многие ночные заведения уже прекращают работать. 

— Гости! — объявляет диджей, когда девушка-хостес заводит в зал первых четырёх мужчин.  

Полуголые танцовщицы в нижнем белье и стрипах, которые только что, развалившись, отдыхали на чёрных кожаных диванах, поднимаются. На диваны тут же падает красно-синий свет. Квадратный подиум переливается разноцветным горошком. 

На пилоне начинает крутиться худощавая темноволосая девушка без лифчика, на её маленькой груди виден пирсинг сосков. Сегодня она открывает «нон-стоп» — непрерывный танец, в котором стриптизёрши сменяют друг друга. 

Танцевать на подиуме по очереди выходят девушки и молодые женщины до 35 лет: худые или слегка в теле, с длинными волосами или короткими стрижками, с маленькой или пышной грудью, розовыми или коричневыми ареолами сосков.

Три девушки подсаживаются к гостям, улыбаются им и знакомятся. Стриптизёрша в голубом белье оккупирует колени лысого мужчины лет сорока, он обнимает её за талию и гладит по ягодицам. 

Спустя час общения с танцовщицами бокалы пива на столе гостей сменяются бутылкой элитного алкоголя. 

— Тут много денег. Белгород очень богатый, — говорит длинноволосая Эмили, сидящая рядом со мной на диване. Ей чуть больше двадцати, но в клубах он танцует уже пять лет и планирует оставаться «в деле» ещё минимум столько же. В городе девушка живёт с прошлого лета — приехала из Санкт-Петербурга ради заработка. По её словам, Белгород в лидерах по выручке среди городов, где есть заведения этой сети стрип-клубов. 

Девушка вспоминает, как в клуб приходили и тратились молодые парни-военные, на которых «деньги свалились». В последние месяцы их стало меньше: то ли «за ленточку» отправили, то ли разъехались по отпускам, предполагает она. 

Тем временем клуб заполняется гостями. В зал заходит молодой мужчина в чёрном спортивном костюме с двумя пакетами шаурмы. Он появляется, как рок-звезда: улыбается и показывает всем «козу». Две худенькие стриптизёрши, увидев его, визжат от радости и бросаются к нему. Гость опускается на диван, кидает шаурму на столик и обнимает девушек, которые облепляют его с двух сторон. Хостес объясняет, что это «богатый человек».

По словам Эмили, внешний вид гостя не всегда соответствует его уровню доходов. Недавно, например, к ним приходил в порванных джинсах топ-менеджер крупного агропромышленного холдинга. По опыту девушки, такие посетители могут выглядеть простовато, но   при этом потратить за ночь полмиллиона и облить стриптизёрш шампанским по 20 тысяч рублей за бутылку. 

Диджей приглашает девушек на «антре-промоушн»: они выстраиваются на подиуме лицом к гостям, как на витрине, и дают себя хорошенько рассмотреть. За ночь объявляется несколько таких антре.

— Концентрация красоты на сцене просто зашкаливает! — заводит публику диджей. — Спустимся в зал и познакомимся с гостями!

За считанные секунды подиум пустеет. Танцовщицы, выбрав себе по столику, расходятся общаться и флиртовать с посетителями.  

Эмили рассказывает, что работать в этот клуб приезжают девушки из разных городов: Ростова-на-Дону, Пензы, Уфы, даже Владивостока. Сама она была на гастролях в клубах Ростова-на-Дону и Курска, где тоже бывает много военных, но белгородский ей понравился больше — хороший коллектив. Конкуренция тут меньше, платят много, а арендовать жильё дешевле, чем в Санкт-Петербурге. 

— Работа ночная, но не пыльная. Многим нравится. Мы тут все из-за денег, — поясняет Эмили. И добавляет, что умение общаться для танцовщицы едва ли не важнее, чем внешность. — Самые большие чеки тут не от того, что ты письку показываешь, а от твоей работы психологом, продажником, заводилой. Тут всё вместе.

Оргия

Диджей объявляет следующее антре — «оргию». Танцовщицы снимают лифчики, садятся на сцене и начинают гладить друг друга по спинам, плечам и ягодицам. Так продолжается пару минут.  

— И вся оргия надвигается прямо к вам на колени! — продолжает дирижировать процессом диджей.

Девушки встают и снова расходятся по залу.

— О, зайка моя пришла! — улыбается лысый мужчина, встречая уже знакомую девушку в голубом белье.

Та садится к нему на колени, мужчина целует сосок её пышной груди. Другая танцовщица — черноволосая, с широкими бёдрами — уводит на соседний диван его друга и садится на него сверху. Мужчина смотрит на её грудь, как заворожённый, и несмело гладит по бедру. 

Стриптизёрши по всему залу начинают двигаться на мужчинах в позе наездниц. Мелькают голые спины девушек, танцовщицы извиваются и ласкают мужчин.

Эмили объясняет, почему считает работу в Белгороде безопасной: клуб в подвальном помещении, а когда вырубается электричество, включают генератор. Сирена и обстрелы не слышны из-за громкой музыки, и гости приходят, даже когда в городе нет света.

— Всем пофиг, — смотрит на столики Эмили. — Ну а куда ещё [идти], если кроме нас никто не работает? 

Местные танцовщицы рассказывали Эмили, что в марте 2024 года, когда перед президентскими выборами Белгород обстреливался особенно интенсивно, некоторые девушки боялись выходить на работу, и в клубе их отпускали на гастроли в другие города. Сама Эмили пока хочет остаться: а то вдруг уедешь, а тут «бац — и месяц прибыльный».

— Подходит к завершению оргия. В приватных комнатах знакомство продолжается! — командует диджей.

В руках у некоторых стриптизёрш я замечаю купюры, — это значит, что гости заказали приватный танец, или приват, как его тут называют, когда шесть минут девушка танцует наедине с мужчиной полностью обнажённой. По желанию посетителя этот танец можно продлить. 

Эмили говорит, что стриптизёрша может особенно хорошо заработать в первые полгода, так как посетителям нравятся новенькие: мужчины готовы на них тратиться. При необходимости за это время можно успеть сделать себе грудь или поставить виниры. Сама она жалеет, что в первые годы всё «разбазаривала»: «Раньше 60 тысяч зарабатываешь, а тут — 300. Такие деньги свалились! Не знаешь, что с ними делать».

По словам менеджера, больше всех за месяц заработала Кайли — она танцует даже для тех посетителей, которые остальным девушкам кажутся отталкивающими и неприятными. При мне она извивалась в позе наездницы на коленях гостя — невзрачного мужчины лет пятидесяти в вытянутом джемпере и с глубокими морщинам на лице. Тот сально ухмылялся и гладил молодое загорелое тело. 

Заработок без потолка

Уйти из стриптиза сложно. Но вовсе не потому, что кого-то тут держат силой. Танцовщины говорят, что к большим деньгам, доставкам еды и поездкам на такси быстро привыкаешь. При заработке чуть более 200 тысяч опытные стриптизёрши уже считают месяц «плохим». 

— 500 [тысяч рублей] в месяц — реально, 250-300 — вообще легко. И по 900 за месяц выносили. Не каждая и не каждый месяц — по-разному. Ты можешь заработать за смену и ноль, и 70. Бывает, в середине [недели] полная посадка. Бывает, один гость, зато заработали все, — перечисляет Эмили. —  Это не лёгкие деньги, но хорошие. Потолка нет.

Бывшие танцовщицы Алина и Вика смогли заработать себе на жильё. Алина за полтора года в стриптизе купила квартиру в Курске. Вика, будучи студенткой, за год накопила на дом в родном районе Белгородской области. Теперь обе работают в том же стрип-клубе, где раньше танцевали: первая — официанткой, вторая — хостес.

Но не каждая стриптизёрша способна устоять перед соблазном и распорядиться этими деньгами себе во благо.

Кристине из Пензы 20, но макияж со стрелками добавляет ей несколько лишних лет. Танцовщицей она работает полтора года и завязывать со стриптизом не хочет. 

До того, как приехать в Белгород, девушка гастролировала по другим клубам. В своём городе танцевать не стала: «Меня там и так все знают». О том, как работала вахтой на мясоперерабатывающем заводе, теперь вспоминает без удовольствия и говорит, что в стрип-клубе работать легче. 

— Меня стрипуха сломала. Конкретно сломала, морально, — признаётся она. — Щас [разве] пойдёшь работать юристом за 60 тысяч в месяц? Я только за ночь могу столько заработать. Нахуй мне идти? Я спилась. По трезвому я становлюсь каким-то говном. У меня отчим дома только со мной пьёт. А я приезжаю, меня тошнит от алкашки. 

Лучше, чем дома

За три часа до начала очередной смены в стрип-клубе внезапно отключают электричество. Несколько дней назад был «прилёт» по электроподстанции, и власти предупредили о веерных отключениях. 

С февраля в городе перебои и с горячей водой. Губернатор объявил, что в домах, подключенных к централизованному теплоснабжению, горячей воды не будет до конца отопительного сезона. 

Но в стрип-клубе есть генератор и бойлер. Поэтому стриптизёрши приходят за час-два до начала работы: принять душ, зарядить телефоны и накраситься. Несколько девушек, обнажённых или в полотенцах, ходят по гримёрке, ожидая, когда освободится душевая. 

— Хватит письку мыть! — нетерпеливо кричит одна из танцовщиц своей коллеге в душевой. Спустя десять минут та, наконец, выходит из душа в полотенце и с махровым тюрбаном на голове. 

— Горячая вода есть, плед есть, свет есть всегда. Я здесь жить скоро буду, — пересмеиваются друг с другом стриптизёрши.

Две девушки пытаются по телефону заказать доставку еды, но им никто не отвечает. Видимо, из-за отключения электричества заведения общепита закрылись раньше времени.

— Ещё и сети нет, — жалуется одна из танцовщиц. — У меня интернет пропадает, когда свет вырубают. 

В гримёрку на «проверочное антре» заходит менеджер.

— Я почти готова! — кричит ему обнажённая девушка у зеркала, которая недавно вымылась и начала краситься.

На планёрке менеджер просит танцовщиц не напиваться и не засыпать в «випке». И желает всем денежных гостей и долгого продления.

Но его пожелания в этот раз не помогают. Смена оказывается не слишком удачной. Последние гости уходят за полтора часа до закрытия клуба.

— И мы ничего-о-о не делае-е-ем! — объявляет диджей.

Стриптизёрши досиживают смену в баре — болтают и допивают коктейли. В шесть часов утра они показывают макияж и укладку менеджеру и спешат в гримёрку. 

— Я уже умыться хочу, смыть это говнище, — доносится оттуда.

Танцовщицы снимают нижнее бельё и стрипы, смывают макияж и жалуются на боль в ногах:

— Я сегодня больше проела, чем заработала.

— Раньше хотя бы напивалась и весело ехала [домой].

— Нам напиздели.

— Кто трусики потерял?

Рожать для государства

В пятницу в клуб приходят двое гостей-«постоянников». У них, как и у танцовщиц, ненастоящие имена: их тут знают как Шмеля и Чайку. Первый уходит раньше, оплатив авансом одной из стриптизёрш романти́к.

За столиком остаётся Чайка — полноватый лысый мужчина под сорок. Он носит очки в тонкой оправе и грамотно говорит. Стриптизёрши называют Чайку однолюбом: в клубе ему нравится лишь одна танцовщица — юная Соня с мягкими и немного детскими чертами лица. Она сидит у Чайки на коленях, а он гладит её грудь.

Мужчина угощает девушек дорогим алкоголем и произносит тост: просит их помнить, что они — личности, и желает им встретить хороших парней, которые заберут их из клуба. 

Чайка называет себя военным в высоком звании и представляется педагогом-психологом. Рассказывает, что меняет жизненные настройки солдат и оставляет одну — убивать ради спокойствия мирных жителей. 

— Я здесь, а они все умерли, — грустно произносит он. 

Его настроение меняется, как по щелчку. Он снимает очки и начинает тихо плакать, закрывая лицо ладонями. Соня пытается его успокоить: держит за руку и обнимает, но это не очень помогает.

Наконец, Чайка обводит взглядом сидящих с ним девушек и приказным тоном начинает повторять, что женщины должны рожать сыновей для государства, и неважно, что в молодости «жопой крутили»: они обязаны вырастить ребёнка и отдать его в армию, и обязаны гордиться, если он погибнет за Родину. 

— Я тоже сына хочу, — реагирует одна из танцовщиц.

— И я, для себя, — уточняет другая.  

Чайка плачет и повторяет, что рожать нужно для страны. Девушки пытаются сменить тему. 

— Так вы ж чёрным деревом торгуете! — говорит одна из них. Раньше мужчина не признавался ей, что военный. 

Чайка наклоняется к ней и объясняет: торговля чёрным деревом — это метафорическое название работорговли. 

Спустя какое-то время Чайка успокаивается и извиняется: 

— Простите, накипело.

— Ну хоть полегчало?

— Нет.

Диджей объявляет песню, которую заказали для одного из гостей. На пилоне стриптизёрша танцует под слова: «В клубах музыка гремит, кто-то празднует, шумит. Только помни в тишине о ребятах на войне».

Рокси и Маша

Три первые смены спустя Рокси, она же Лиза, сидит на диване — на ногах и бёдрах синяки от танцев на пилоне — и рассказывает про свою уже развившуюся «чуйку» на гостей с деньгами. Во время одной из смен мужчины в спортивных костюмах пригласили её в «випку». Они оказались военными. Рокси говорит, что такие чаще всего сидят и молчат, пока не выпьют. Она со смехом вспоминает, как некоторые предлагали ей выйти за них замуж. 

Девушка запомнила лишь один неприятный случай.

— Гость облизал, — студентка смотрит на свою грудь и кривится. — Потом хотелось помыться.

От прежней робости не осталось и следа. Лиза теперь уверенно заявляет, что стриптиз для неё — просто работа:

— Я за три дня заработала 35 тысяч — половину месячной зарплаты парня. Я ни о чём не жалею. 

Рядом с Рокси сидит её одногруппница и соседка по комнате в студенческой общаге Маша — блондинка с макияжем. Её парень не знает, что она решила подрабатывать в стрип-клубе. 

— Если он узнает… пиздец, — испуганно произносит она. — Он думает, тут ебутся.

Парень работает курьером. А Маша очень хочет заработать на квартиру и жить с ним. Девушку никто не может поддержать финансово: её родителям из приграничного района самим нужна помощь.

Девушки смотрят, как на пилоне танцует стриптизёрша, которая когда-то работала в клубе и теперь решила вернуться. Она уже вторая за неделю, кто пришёл обратно. Рокси советует учиться у опытных танцовщиц: 

— Они очень быстро обрабатывают [мужчин]. Несколько минут — и романти́ки, и приваты. Я тоже так хочу.

После тренировки Маша долго собирает вещи в гримёрке. Она согласилась выйти на смену через несколько дней. Сложив вещи в рюкзак, девушка внезапно с растерянным видом говорит: «Не думала, что дойду до такого. Но раз тут надо просто танцевать, то ладно».

Когда в гримёрку возвращаются её однокурсницы Рокси и Дора, Маша бросается к ним и по-детски хнычет: «Я хочу денег!». Подруги понимающе обнимают её.